Сергей Кузнецов
Напечатано в журнале "Искусство кино" зимой 2003-2004 года
Из всех детских книг и мультфильмов, созданных в советские годы, цикл о Чебурашке и Крокодиле Гене - один и самых популярных. Поставленные режиссером Романом Качановым по мотивам книги Эдуарда Успенского и нарисованные знаменитым Леонидом Шварцманом четыре мультфильма ("Крокодил Гена", 1969, "Чебурашка", 1971, "Старуха Шапокляк", 1974 и "Чебурашка идет в школу", 1983) стали абсолютной классикой. В отличие от Буратино, бывшего переделкой Пиноккио, и от "Ну, погоди!", идеологически близкого "Тому и Джерри" история о маладом Кракодиле, который хотел завести себе друзей и о неизвестном науке звере была абсолютно оригинальна. Это - одна из причин, объясняющий ее небывалый культовый статус.
В постмодернистскую эпоху статус этот естественно измерять количеством анекдотов, пародий и переделок, материалом для которых послужил тот или иной фильм. И тут у фильма Успенского-Качанова-Шварцмана все в порядке: по количеству упоминаний в анекдотах из всех мультгероев Крокодила Гену и Чебурашку опережает разве что Винни-Пух с Пятаачком. Этой анекдотической популярности способствовал сам стиль мультфильмов - так, знаменитый эпизод из "Старухи Шапокляк", когда Чебурашка предлагает Гене "Давай я понесу вещи, а ты понесешь меня" сам по себе выглядит анекдотом.
Девяностые годы дали настоящий всплеск интереса к этим героям. Внезапно выяснилось, что троица
Гена-Шапокляк-Чебурашка - это базовые составляющие нашей поп-культуры, нечто вроде единого в трех лицах
Микки-Мауса. Более того, Чебурашка стал единственным русским персонажем, получившим культовый статус заграницей:
неоднократно сообщалось о том, что игрушка и мультфильм популярны в Японии - однако не среди детей, а среди
девушек двадцати с лишним лет. В интернете можно найти десятки японских страниц, посвященных героям советского
мультфильма*.
Нас, однако, куда больше будут интересовать отечественные концептуальные упражнения. Так, в середине девяностых
молодой московский художник Алексей Кононенко изобрел Бурашку, смесь Буратино и Чебурашки, а сравнительно недавно
аниматор Минлекс сделал пронзительный флэшмультфильм "Фотокарточки"*, к которому мы еще вернемся.
Самым известным, впрочем, является серия Алексея Кузнецова*, в
которых три наших героя предстают то в качестве персонажей картин Сальвадора Дали, то в облике узнаваемых героев
советских и зарубежных фильмов.
Две лучшие работы этого цикла - "Вспомнить все" и "Короткая спичка". В первой из них Гена в мундире выкладывает на
столе портрет Чебурашки из спичек (На заднем плане - пыточное кресло), во втором Чебурашка, Шапокляк и Гена
изображают известную мизансцену из "Сталкера".
Эти два рисунка так удачны не только потому, что в них мультфильм Успенского-Качанова, сериал Лиозновой и фильм
Тарковского оказываются поставлены в один ряд, превращаясь символы культуры семидесятых. Важнее то, что в этом
соседстве нам открываются общие черты всех трех картин, много говоря о времени, когда они были созданы и на
которое пришлось наше детство.
Если выразить это общее одним словом, то слово это будет "меланхолия". Бесконечно долго идут по Зоне трое героев
"Сталкера", задумчиво смотрит на спичечные пазлы полковник Исаев-Штирлиц, грустно запускает юлу на полу телефонной
будки Чебурашка.
Если присмотреться, мы заметим, что эта меланхолия складывается из двух компонентов. Первый из них - одиночество и
отчужденность. Чебурашка не просто лишен друзей, как Крокодил Гена и другие герои - он вдобавок чувствует себя
полным изгоем: его не берут даже в Зоопарк. Это частый мотив в советской детской культуре - одинокий ребенок,
отвергаемый взрослыми и сверстниками: достаточно вспомнить пионерско-мушкетерские романы Крапивина, школьные
фильмы о чудаках из 5 "Б" и Насте, мечтающей о пантерах и оленях, мультфильмы о Голубом щенке и других зверях,
которые только в финале находят себе друзей.
Мотив изгойства - главный мотив первых двух мультфильмов цикла. В финале первого Гена признает Чебурашку своим
другом, несмотря на то, что он - "неизвестный науке зверь", во втором героев принимают в пионеры, хотя они не
умеют строить скворечники и маршировать. В финале третьего мультфильма все герои оказываются на крыше поезда, хотя
у них есть два билета на троих: они не могут позволить никому из них ехать там в одиночестве - старуха Шапокляк
"все-таки дама", а Гена и Чебурашка - слишком близкие друзья.
Ощущение детской бесприютности и одиночества соблазнительно выводить из демографических особенностей эпохи: это
было первое поколение детей, родители которых разводились в массовом порядке* - и первое поколение детей, выросшее в отдельных квартирах. Герои рассказов Драгунского еще могли
прятаться под кроватью у соседки: дети семидесятых все чаще замирали у окна в ожидании мамы, которая должна прийти
с работы.
Социальные корни изгойства семидесятых совсем прозрачны - интеллигенция чувствовала, что власть отвергла ее, что
она - одна и никому не нужна. Почти каждый чувствовал себя меньшинством - и отсюда почти политкорректный пафос
защиты прав меньшинств, столь ясный во многих советских мультфильмах, прежде всего - в хрестоматийном "Голубом
щенке" - почти неприкрытом гимне гомосексуальному чувству с неизменным мускулинным Моряком, уверяющим зрителя, что
"если всеми ты любим - быть неплохо голубым".
Вернемся, однако, к нашим героям. Упомянутый выше флэш-мультфильм "Фотокарточки" показывает повзрослевшего
Чебурашку, грустно дорисовывающего в свой фотоальбом Крокодила Гену - который ушел от него или никогда не
существовал? Этот мотив "вымышленного друга" заставляет вспомнить не только Гену, играющего с чайником в шахматы,
но и еще один знаменитый мультфильм Качанова - "Варежку", историю девочки сотворившей собаку из варежки. Впрочем,
этот мультфильм вводит второй "меланхолический" мотив эпохи - мотив вещи.
Холостятская квартира Гены - свалка вещей, символ неуюта. Вместо дивана у него - садовая скамейка, рукомойник -
прямо в комнате, игрушки разбросаны по полу. Стоит добавить воды - и мы получим пейзаж "Сталкера", столь же
пронизанный печалью. Семидесятые с их культом уюта и семейного гнезда позволил взглянуть на советскую бедность и
убожество иными глазами: захламленность и теснота стали признаком коммуналок, символом прошлого, которое никак не
хотело уходить, потому что просторные чистые квартиры в новостройках столь же стремительно превращались в склады
продуктов про запас, детских вещей, которых держали для внуков (ну, зачем еще молодому крокодилу кубики? Как не
крути - он взрослый, а не ребенок), того, что жалко было выбросить, потому что это было либо памятью, либо
дефицитом.
Иосиф Бродский, бывший главным поэтом эпохи семидесятых (пусть и отсутствующим в формальных пределах Союза) много
писал о заброшенных вещах, покрытых пылью, как о символах времени - и, видимо, неслучайно. Семидесятые пронизаны
чувством остановившегося времени - остановившегося и по контрасту с буйным предшествующим десятилетием, и потому,
что казалось что это, новое десятилетие, не кончится никогда. Оно в самом деле длилось 15 лет (от крушения
Пражской весны в 1968 году до смерти Брежнева в 1982) и мультфильмы о Крокодиле Гене и Чебурашке обрамляют его
датами выхода на экран.
Важность тематики времени подчеркнута двумя самыми известными песнями из этих фильмов: написанные разными авторами
(А.Тимофеевским и самим Успенским), они тем не менее размышляют об одном и том же - о необратимости и
быстротечности времени: "К сожаленью, день рожденья, только раз в году" и "Медленно минуты уплывают вдаль, встречи
с ними ты уже не жди".
Эпоха, впрочем, отразилась не только своей меланхолией: почти в каждом фильме присутствуют сатирические моменты,
нацеленные скорее на взрослых, чем на детей. "Крокодил Гена" открывается сценой, когда продавец обвешивает
покупателя, в "Старухе Шапокляк" Гена воюет с фабрикой, загрязняющей реку, а Шапокляк задает жару браконьерам; в
"Чебурашка идет в школу" фигурируют халтурные рабочие, уже который месяц не заканчивающие ремонт. Это - критика
отдельных недостатков, почти непонятная сегодняшнему зрителю и, уж конечно, совсем не интересная ему. Между тем,
обвешивать никто не перестал, реки загрязняют не меньше, а ремонтные рабочие, перестав быть госслужащими, не стали
работать быстрее. В семидесятые это были едва ли не единственные объекты критики - и потому эти шутки вызывали
радостное чувство узнавания. Сегодня же они выглядят как те самые кубики на полу комнаты Крокодила Гены - нечто
ностальгически-трогательное, но немного неуместное. Вместе с тем вольные или невольные фиги в кармане вызывают
отклик до сих пор: фраза пионеров "А маршировать мы вас научим!" звучит пугающей угрозой, а знаменитое "Как же
так, мы строили, строили, а все зря?" остается лучшей эпитафией семидесяти годам советской власти.
Надо сказать, что цикл статей, первой из которых и является та, которую вы сейчас читаете, замышлялся как попытка
взгляда на старые советские мультфильмы с двух сторон: с одной стороны мне хотелось вытащить из них те приметы
безвозвратно прошедшего времени, о котором они сняты, а с другой - постараться взглянуть на них из сегодняшнего
дня, дав, если угодно, новую интерпретацию старым образам.
Удивительно, но цикл о Крокодиле Гене, Чебурашке и Шапокляк сопротивляется этой процедуре более чем успешно. В
наибольше степени интригующий сюжет - о половой принадлежности Чебурашки и о природе его дружбы с Геной - остается
неразгаданным. Символом этой неразрешимости служит эпизод из "Старухи Шапокляк", когда дети дарят Гене и Чебурашке
лягушонка. Для этой пары лягушонок, конечно, может выполнить роль ребенка - он зеленый как крокодил, а его глаза
выступают визуальным эквивалентом ушей Чебурашки. Герои, однако, от дара отказываются и лягушонка выпускают,
словно желая показать, что в их случае традиционная семейная модель не работает.
Гена и Чебурашка - не муж и жена, не пара любовников и, конечно, не просто друзья. Если искать аналог в более
современном кино, то это Леон и Матильда из фильма Люка Бессона. Для усиления этого анекдотического сходства
можно сослаться на то, что в коридорах "Союзмультфильма" шутили, что Гена - это агент КГБ (кожаная куртка,
странная работа крокодилом в зоопарке, явное родство с Шерлоком Холмсом)*. А от агента КГБ до наемного убийцы один шаг: достаточно вспомнить, как выглядит Гена с отбойным
молотком. О еврействе, упорно приписываемом безродному космополиту Чебурашке тоже все помнят - и если
национальность Матильды еще вызывала сомнения, то насчет родившейся в Иерусалиме Натали Портман нет двух мнений. К
слову сказать, апельсины в ящике с которым Чебурашка прибыл к нам, поставлялись в СССР вовсе не из Марокко, а из
Изралия, что еще раз подтверждает интуитивную правоту противников Чебурашки, нутром чующих еверйский запах.
Впрочем, эта версия ничего не добавляет к знакомому с детства мультфильму. Более того - мультфильм отвергает любые
попытки наложить на него какую-нибудь новейшую интерпретацию. При всем моем желании, французские
постструктуралисты или словенские постлаканианцы оказываются точно также неуместны в этом контексте, как
нью-эйджевские неомифологические построения. Можно, например, назвать Старуху Шапокляк трикстером (старуха и
ребенок, обманщица и обманутая и так далее), однако все-таки неясно, что это нам даст, кроме возможности сказать
умное и давно всем надоевшее слово.
Трудность привнесения в мир Крокодила Гены и Чебурашки новых смыслов отчетливо контрастирует с их способностью
легко перемещаться в любой иной контекст, блестяще продемонстрированная в цикле Кузнецова. Похоже, дело в том, что
герои Успенского-Качанова-Шварцмана полностью самотождественны. Герои мультфильма не могут работать иллюстрациями
к чужим теориям - они слишком заняты тем, что работают собой: в точности как Гена, работавший в Зоопарке
крокодилом. Эта самотождественность и позволила им стать настоящими героями поп-культуры. Их мир герметичен и
долго не выпускает попавшего в него маленького зрителя, которому, конечно, полностью все равно, какие следы
семидесятых находят в этих мультфильмах его родители.
Update Когда статья уже была сдана в "Искусство кино", Лена Хван обратила мое внимание на то, что старуха Шапокляк, конечно же, "из бывших" (шляпка, вуаль, сумочка) и, вместе с тем, из тех самых бывших, которые прошли тяжелый опыт общения с народом (там, где он, к несчастью, был). Оттуда - блатные повадки и твердая вера в умри ты сегодня, я завтра, то бишь в кто людям помогает, тот тратит время зря. Трагическая, одним словом, фигура.
Примечания
1 Официальная страница - http://www.cheb.tv/, самая известная, "Квартира Чебурашки" - http://www.geocities.co.jp/Hollywood-Miyuki/2547/.
Самая трогательная - домашняя страница двадцатилетней девушки, которая любит Чебурашку и группу "Порнографити" http://www.tokujo.ac.jp/Tanaka/St-profiles01/a
ya-profile.htm. Подробней об истории Чебурашки в Японии см. Александр Братерский. Японские приключения
Чебурашки. Итоги, №48, 2003
От себя добавим, что в "Чебурашке" главный герой на мгновение предстает в образе покемона, когда после удара током
начинает метать молнии.
2 http://www.multikov.net/m_top/?cartoon_ID=316&sort
=||||1
4 Кстати, с этим же фактом связывают иногда успех "Звездных войн" в Америке
конца семидесятых. Заметим, что одна их картин Кузнецова изображает Чебурашку в виде Йоды.
5 Светлана Самоделова. Вождь кукольного пролетариата. МК, 30.08.2003.